Ответ, как водится: да, но нет. Конечно, спрос на услужливое и утешающее общение с ИИ будет расти, потому что это глобальный дефицит: чтобы тебя слушали. ИИ может слушать, но сложность в том, что ему нечем услышать. Личности там нет, а именно контакт с личностью дает это ощущение «наконец-то меня услышали».
Психолог, собственно, помогает не рекомендациями и даже не выслушиванием. Психолог помогает бытием в терапевтических отношениях. В этом бытии случается разное, потому что это контакт двух личностей, один из которых предпринимает постоянную деятельность, чтобы оставаться в контакте с самим собой и быть собой с клиентом. И вот эта деятельность неповторима языковой моделью. Интервенции и комментарии от этой модели могут быть самыми разными, но они не ведут к исцелению, потому что их произносит никто, который не находится в отношениях.
А еще мне кажется, что терапевтическое общение с ИИ с высокой вероятностью приведет к закреплению защит клиента с одновременным их облегчением. Это как заменить натуральные доспехи на дешевые пластиковые. Носить ощутимо легче, но интегрировать уже не получится, либо они просто убьют носителя при такой попытке. То, что можно назвать «смерть души», мне видится прямым риском.

Хочется сказать несколько слов о защитных панцирях, которые скрывают нежное и уязвимое внутри. Пока в них не попадет что-то настолько острое, что защита не выдерживает, и то, что внутри, травмируется. В терапии мы иногда пользуемся метафорой превращения панциря, делающего тебя якобы неуязвимым к жизненным штормам, в скелет, дающий внутреннюю опору, наряду с обретением мягкости и уязвимости снаружи. Это процесс, длительный порой, требующий ощутить и разглядеть, что же на тебе такое нацеплено, порой тяжелое, массивное, и почти всегда твердое и жесткое.
Тот самый образ внутреннего критика, к примеру - пока он привычно критикует и блокирует живое, стучащееся в этот панцирь, он делает то, для чего призван - защищаться от опасностей мира. Однако «сбросить» этого критика с себя опасно. Хотя становится вроде легко, и дышится прекрасно, и тяжесть исчезает, но вместе с этим сбросом лишаешься энергии, которая была в такой защитный панцирь вложена предыдущей жизнью. Достаточно часто эта энергия родительская, и тут можно в буквальном смысле потерять кусок себя, связанный с родителями. Это выглядит не сепарацией, а именно потерей со всеми вытекающими - ты становишься не уязвимым, а слабым. И очередной вихрь погружает в экзистенциальный кризис, где привычные защиты не работают и при этом не интегрированы внутрь.
И вот недавно читал «Один на один с жизнью» Ильи Латыпова и пришел на следующий уровень осознания метафоры защиты: панцири не снимаются, они буквально погружаются вглубь, чтобы превратиться в тот самый скелет. А способ, которым они погружаются - это принятие. Нет смысла сбрасывать с себя защиты, однако им можно открываться и принимать их глубже в себя. То самое открытие своему опыту, о котором говорит Роджерс как об этапе становления полноценно функционирующей личности. И тогда самопринятие как признание ценности защитного панциря и нахождение ему места внутри - ключ к интеграции переживания себя.

Почему краткосрочная психотерапия возможна, а быстрая - нет? Потому что сила психики человека - в ее адаптационной гибкости, с одной стороны, и стабильности достигнутого результата - с другой. Говоря проще, привычка - вторая натура. И запустить процесс изменений «натуры» можно быстро, особенно когда назрела потребность, готовая воплотиться в запросе. А вот дождаться результата изменений, чтобы они оказались встроены в жизнь - процесс априори неторопливый. Перестройка психики, выращивание новых психических структур требуют времени. Сколько ни говори «да я все понимаю», это еще не про изменения. И обнадеживает как раз то, что изменения, будучи запущенными, питаются и изнутри, и снаружи. Наружное питание реализуется в отношениях с терапевтом, а внутреннее - из того роста, порой мучительного, случающегося с человеком, выбравшим идти своим путем.

В детстве мне нравилось вставать у балконной двери, прислоняться лбом к стеклу и дышать на него. Мыслей не оставалось, я просто смотрел на то, к чему устремлялся взгляд. Постепенно то, что я видел, подергивалось дымкой, стекло запотевало от дыхания, и я начинал всматриваться во что-то за пределами этого мира - в себя. Так проходили очень наполненные минуты. Потом я встряхивался, вдруг замечал, что стекло мутное и ничего не видно, проводил по нему рукой, и мир представал более четким и объемным, как будто отмытым и являющим свою суть. А потом я уходил от стекла жить свою жизнь дальше, с каким-то новым взглядом, набрав новой энергии.
Сейчас пришло, что терапия нужна как путь, чтобы ощутить, осознать, почувствовать, прожить присутствие самого себя в жизни. Дорастить в себе того, кто видит тебя самого и относится к тебе с пониманием, принятием и любовью. И через него, возможно, почувствовать на себе любящий взгляд чего-то неизмеримо большего, бесконечно малой частью чего ты являешься и одновременно включаешь в себя эту бесконечность. Там кончаются слова, перестает быть видно что-то конкретное, и ты открываешься этому неизмеримо большему весь, какой ты есть, без масок и фасадов, бесконечно уязвимый и трепещущий от соединения с тем, что невозможно постичь и осознать. А потом возвращаешься и живешь свою жизнь дальше, прикасаясь к сути вещей собой, не объясняя ее, а просто присутствуя и чувствуя незримое присутствие рядом

Идти своим путем - это вовсе не про поиск и нахождение себя самого, хотя подобное вовсю эксплуатируется сентенциями типа «путь к себе» или «открой себя настоящего». Дорогу осилит идущий - это важно. Если стоять - дороги нет, в лучшем случае полянка. Идти - это движение. Путь - свой в любом случае, раз ты на нем находишься, идешь или стоишь, призадумавшись - неважно. Но насколько? Ключ в трансформации пути, задаваемой словом «своим». Движение становится двойным - вперед и вглубь, сверяясь. И вот эта сверка - она про открытость собственному переживанию, опыту (в английском это одно слово experience). Опыт ниоткуда не возьмется без движения вперед. Опыту не открыться без движения вглубь. Двигаться вперед, сохраняя сверку с тем, что в глубине, обретая новый опыт, открываясь ему и снова принимая решения и совершая поступки, опять двигаться вперед - вот для меня образ того, как идти своим путем.

Интересен феномен окончания терапии. Встречаюсь с опытом, что терапия завершается вовсе не тогда, когда «все хорошо» или «стало легче» и даже не тогда, когда удовлетворен запрос. Терапия заканчивается тогда, когда человек выходит на свой путь и определяет его своим. И это чувствуется в терапевтических отношениях. Проживаю завершение таких отношений и вижу, что оно вовсе не означает окончательного прощания и изоляции. Терапевтические отношения - особый род близких отношений, где терапевт какое-то время несёт и черты родителя, особенно в части недополученного в детстве безусловного принятия. И похоже, динамика сепарации работает и здесь. Терапевтические отношения завершаются после нескольких проходов по циклу полноценного личностного воплощения: открытие опыту, экзистенциальное переживание моментов жизни, доверие себе в принятии решений. Какое-то количество циклов спирали этого воплощения рядом присутствует терапевт, а потом человек идет своим путем сам. Да, здесь присутствует и переживание, связанное с разлукой. И вместе с тем чувствую громадную энергию того, как человек устремляется по своему пути, и эта энергия вдохновляет и примиряет с окончанием отношений. Как будто мощный ручей увлекает человека. И когда ко мне порой заглядывают бывшие клиенты, я чувствую, как укрепилась, расширилась и углубилась та часть, что связана с выбором своего пути. Ручей превращается в полноводную реку, это волнует и воодушевляет.